Reviews

BL_Russian-English_The_last_battle_of_th.pdf

Description
The article tells about the last public speech of Evald Vasilyevich Ilyenkov, an outstanding Marxist philosopher of the 20th century, a recognized spiritual leader of the Soviet “sixties”. The movement of the Sixtiers arose in the atmosphere of the
Categories
Published
of 13
All materials on our website are shared by users. If you have any questions about copyright issues, please report us to resolve them. We are always happy to assist you.
Related Documents
Share
Transcript
  Последний бой последнего шестидесятника   The last fight of the last Sixtier  А.Г.Симакин, А.В.Сурмава   A.G.Simakin, A.V.Surmava Статья повествует о последнем публичном выступлении Эвальда Васильевича Ильенкова, выдающегося философа - марксиста XX века, признанного духовного лидера советских «шестидесятников». Движение шестидесятников возникло в атмосфере хрущевской оттепели и ставило   целью возрождение и очищение аутентичного марксизма от искажений эпохи так называемого «культа личности». Доклад Э.В. Ильенкова прозвучал 12 февраля 1979 г. на заседании «давыдовского» семинара в Институте общей и педагогической психологии АПН СССР и представлял собой полемику с точкой зрения А.С. Арсеньева на проблему «историзма в психологии». Статья написана на основе воспоминаний авторов, лично участвовавших в том историческом заседании. В ней представлена их точка зрения на нравственную и теоретическую   драму, кульминационным актом которой и стала дискуссия Э.В. Ильенкова с его бывшим учеником и последователем. Острый драматизм полемике придавало то обстоятельство, что конец 1970 гг. был временем, когда идеи шестидесятничества не только перестали пользоваться популярностью в кругах советской интеллигенции, но стали агрессивно отторгаться ею. Марксизм шестидесятников замещался интересом к позитивизму и религии. В статье содержится попытка дать объективный анализ и обсуждавшейся проблемы, и прежде всего духовной атмосферы того времени.   The article tells about the last public speech of Evald Vasilyevich Ilyenkov, an outstanding Marxist philosopher of the 20th century, a recognized spiritual leader of the Soviet “sixties”. The movement of the Sixtiers arose in the atmosphere of the Khrushchev thaw and set itself the goal of reviving and purifying authentic Marxism from the distortions of the so- called “personality cult” era. Report by E.V. Ilyenkov was heard on February 12, 1979 at a meeting of the “Davidov” seminar at the Institute of Gener  al and Pedagogical Psychology of the USSR Academy of Pedagogical Sciences and was a polemic with the point of view of A.S. Arsenyev on the problem of "historicism in psychology". The article is based on the memoirs of the authors who personally participated in that historic meeting. It presents their point of view on moral and theoretical drama, the culminating act of which was the discussion of E.V. Ilyenkov with his former student and follower. Acute dramatic controversy gave the fact that the end of the 1970s it was a time when the ideas of the sixties not only ceased to be popular in the circles of the Soviet intelligentsia, but began to be aggressively rejected by the latter. The Marxism of the sixties was replaced by an interest in positivism and religion. The article attempts to provide an objective analysis of the problem and, above all, the spiritual atmosphere of the time. КЛЮЧЕВЫЕ СЛОВА: Э. В. Ильенков, шестидесятники, марксизм, историзм в психологии, В. В. Давыдов, А. Н. Леонтьев, Л. С. Выготский.   KEY WORDS: E. V. Ilyenkov, the sixties, Marxism, historicism in psychology, V. V. Davydov, A. N. Leontyev, L. S. Vygotsky. C апреля 1975   года вплоть до холодной весны 1979, до момента трагической смерти Э.В.Ильенкова на   психфаке МГУ собирался руководимый им семинар по «диалектической логике». В жизни Э.В.Ильенкова этот   семинар стал по существу второй и последней возможностью серьезного и систематического общения с молодежью. Первый подобный семинар Ильенков вел для студентов философского факультета МГУ в начале пятидесятых и имена его участников сейчас широко известны в России и за ее пределами всем, кто интересуется российской/советской философией XX века. Наш семинар отличался от того первого уже тем, что среди нас не было ни студентов философского факультета, ни дипломированных философов. Организовал и активно в нем участвовал народ самый разнообразный - в основном выпускники физфака и политэкономы, математики, кибернетики, историки и биологи. И хотя семинар собирался на психфаке МГУ, как раз психологов среди нас было совсем немного. Разумеется, студенты и аспиранты психологического факультета случалось заглядывали к нам на огонек, но как правило совсем ненадолго, ибо и тематика, и подчеркнуто философский уровень дискуссий на семинаре их From April 1975 until the cold spring of 1979, until the moment of the tragic death of EV Ilyenkov, a seminar on “dialectical logic” led by him was held at the Psychology Department of Moscow State University. In the life of E.V. Ilyenkov, this seminar was essentially the second and final opportunity for serious and systematic communication with young people. The first such seminar Ilyenkov conducted for students of the Faculty of Philosophy of Moscow State University in the early fifties and the names of its participants are now widely known in Russia and abroad to anyone interested in Russian/Soviet philosophy of the 20th century. Our seminar was different from the first one by the fact that there were neither students of the Faculty of Philosophy or certified philosophers among us. The most diverse people organized and actively participated in it - mainly graduates of physics and political economics, mathematics, cybernetics, historians and biologists. And although the seminar was going on at the Psychology Department of Moscow State University, there were very few psychologists among us. Of course, students and graduate students of the psychology department happened to drop in on us for a light, but as a rule, very briefly, because the topics and the philosophical level of the discussions at the seminar were clearly not inspired. Very much all this was far from what the  young psychological growth was striving for, dissatisfied, in their opinion, with the theoretical and excessively Marxist direction of not only the Ilyenkov seminar, but of the Leontiev's faculty as a whole.  очевидно не вдохновляли. Очень уж это все было далеко от того, к чему стремилась молодая психологическая поросль, недовольная излишне на их взгляд теоретическим и чрезмерно марксистским направлением не только ильенковского семинара, но и тогдашнего леонтьевского факультета в целом.   Большинство наших «семинаристов» были выходцами из ТМЭФПа –   Творческой Мастерской Экспериментальных Форм Пропаганды –   неформальной левой студенческой политической группы, возникшей в 1971 году, в год столетнего юбилея Парижской Коммуны и окончательно разогнанной парткомом МГУ не без помощи и дружеской подсказки КГБ в январе 1975 года. Характерно, что первой акцией ТМЭФПа было празднование годовщины романтического восстания «штурмовавших небо» парижских коммунаров, положившего начало европейскому, а затем и мировому левому коммунистическому движению. Последним же заметным делом, исчерпавшим долготерпение университетского начальства в штатском, была серия акций солидарности с чилийскими демократами, организованная и   проведенная тмэфповцами, в знак протеста против кровавого военного переворота в Чили. Вскоре после этого группа бывших активистов ТМЭФПа предводительствуемая физиком Евгением Андрюшиным отправилась к Эвальду Васильевичу Ильенкову с просьбой взять на себя руководство теоретическим семинаром по марксизму. Э.В.Ильенков согласился, а А.Н.Леонтьев придал семинару некоторый официальный статус, предложив   нам собираться на психфаке.   Most of our "seminarians" came from the TMEFP 1  ( ТМЭФП   –Творческая   Мастерская   Экспериментальных   Форм   Пропаганды ) Creative Workshop of Experimental forms of Propaganda –  an informal left student political group, which arose in 1971, in the year of the centenary of the Paris Commune and finally dispersed by the Moscow state University party Committee not without the friendly help and kind advice of the KGB in January 1975. Characteristically, the first action of the Tmefp was the celebration of the anniversary of the romantic uprising of the Paris Communards" storming the sky", which marked the beginning of the European and then the world left Communist movement. The last notable case, which exhausted the long-suffering of the University authorities in plain clothes, was a series of solidarity actions with the Chilean Democrats, organized and conducted by the TMEFP members, in protest against the bloody military coup in Chile. Soon after that, a group of former activists of the TMEFP led by physicist Eugene Andryushin went to Evald Ilyenkov with a request to take over the leadership of the theoretical seminar on Marxism. E. V. Ilyenkov agreed, and A. N. Leontief gave the seminar some official status, inviting us to gather at the Psychological faculty. Так, завершился   диалектический круг . Стоявший   у колыбели шестидесятничества Э.В.Ильенков, в конце жизни встретился с молодежью, которая приходила в философию в обстоятельствах острого кризиса шестидесятничества, но которая при этом стремилась сохранить и развить гуманистические идеи аутентичного марксизма . Эти же идеи   вдохновляли   в пятидесятые –   начало шестидесятых и самого   Ильенкова , и его тогда еще многочисленных единомышленников и последователей. Едва ли наше поколение , родившееся после Великой Войны, и вошедшее в сознательный возраст через десять лет после XX съезда и танков в Будапеште,   после Новочеркасского расстрела и смещения Н.Хрущева - можно было бы назвать, как сейчас принято выражаться, «первым непоротым поколением». Разумеется, брежневский режим был бесконечно либеральнее сталинского тоталитаризма, а потому всеобъемлющий, затмевающий разум страх уже не господствовал над нами с такой силой, как над нашими отцами и старшими братьями. Но, хотя и изрядно одряхлевший и отчасти усвоивший Thus, the dialectical circle was completed. E.V. Ilyenkov, who was standing at the cradle of the sixties, at the end of his life met with young people who came to philosophy under the circumstances of the acute crisis of the sixties, but who were striving to preserve and develop the humanistic ideas of authentic Marxism. The same ideas inspired in the fifties - the beginning of the sixtieth Ilyenkov himself, and his then numerous like-minded people and followers. Our generation born after the Great War, which entered conscious age ten  years after the 20th CPSU Congress and Soviet tanks in Budapest, after the Novocherkassk shooting of workers and the dismissal of the Secretary General N. Khrushchev could hardly be called "The first unbeaten generation." Of course, the Brezhnev regime was infinitely more liberal than Stalin's totalitarianism, and therefore a comprehensive, eclipsing reason, fear no longer dominated us with such force as it did over our fathers and elder brothers. But, although the Soviet regime, which was considerably decrepit and partly assimilated to a vegetarian diet, was still repressive. And most importantly, for us, for our generation, as opposed to the generation of the older Sixtiers, this regime has ceased to be associated with any kind of communist idea. Too obvious for us was that huge abyss 1   См.  www.tmefp.org   вегетарианскую диету   советский режим все еще оставался режимом репрессивным. И главное, для нас, для нашего поколения, в отличие от поколения старших шестидесятников, этот режим перестал ассоциироваться с какой бы то ни было коммунистической идеей. Слишком очевидна для нас была та огромная пропасть, которая отделяла коррумпированную брежневскую номенклатуру, от идеалов «Коммунистического манифеста», идеалов Революции. И в этом, в более трезвом и лишенном каких бы то ни было иллюзий отношении к советскому режиму, и было, пожалуй, наше главное отличие от нашего Учителя. В годы расцвета брежневского застоя, мы, молодежь семидесятых   уже успели ощутить на собственной шкуре прелести репрессивной машины режима номенклатурного, или, как он предпочитал себя называть - «реального социализма» и понимали, что этот режим утратил всякое право на коммунистическую идею, что с ним предстоит самая серьезная борьба, и что успешность этой борьбы возможна только в том случае, если в ее основании будет лежать серьезная теоретическая мысль, большая философская культура. О лучшем проводнике в такую культуру, чем Эвальд Васильевич Ильенков мы не могли и мечтать.   that separated the corrupt Brezhnev nomenclature from the ideals of the Communist Manifesto, the ideals of the Revolution. And in this, in a more sober and devoid of any illusions about the Soviet regime, was, perhaps, our main difference from our Teacher. During the heyday of Brezhnev's stagnation, we, the youth of the seventies, already had time to feel in their own skin the charm of the repressive machine of the nomenklatura regime, or, as he preferred to call himself “ the real socialism”, and understood that this regime had lost all right to the communist idea. We understood that the most serious struggle with this regime lies ahead, and that the success of this struggle is possible only if serious, theoretical thought, a great philosophical culture rests on its basis. We could not even dream of a better guide in such a culture than Evald V. Il'enkov. Так возник семинар, существование которого 21 марта 1979 года прервала безвременная и трагическая кончина Э.В.Ильенкова. Thus, a seminar arose, whose existence on March 21, 1979 was interrupted by the untimely and tragic demise of E. Ilyenkov. Но, кроме того малого, «ильенковского» семинара, который организовали мы сами, в Институте психологии, которым тогда руководил ученик и друг Э.В.Ильенкова –   Василий Васильевич Давыдов, в те же семидесятые годы функционировал «большой», «давыдовский» семинар. «Большой», ибо объединял известных отечественных ученых - психологов и философов, биологов и историков. В марте 1982 года, на заседании семинара, посвященном трехлетней годовщине смерти Ильенкова, В.В.Давыдов вспоминал, что сама идея этого семинара исходила все от того же Э.В.Ильенкова. Так в начале семидесятых на фоне неуклонно сгущавшейся атмосферы брежневского застоя, в старинном   особняке на Моховой, в пяти минутах ходьбы от Кремля в Институте общей и педагогической психологии Академии педагогических наук СССР возник оазис живой, нескованной казенной идеологией мысли. И просуществовал этот семинар и этот оазис   с начала семидесятых, до осени 1982 года, когда за «идеологические» и «кадровые» ошибки   В.В.Давыдова исключили из КПСС и сняли с должности директора института .   Позднее, уже в годы Перестройки, когда Давыдова восстановили в партии и вернули ему Институт, он пытался возродить славный своими традициями семинар семидесятых. Увы… На этот раз у него ничего не получилось. Сотрудники института дисциплинированно приходили на заседания   семинара , приглашенные докладчики, исправно произносили свои доклады. Но чудо   так и не But, besides that small, “Ilyenkovsky” seminar, which we organized ourselves, at the Institute of Psychology, which was then led by a student and friend of EV Ilyenkov - Vasily Vasilyevich Davydov, in the same sevent ies, there was a “big”, “Davidov’s” seminar . "Big", because it was attended by well-known soviet scientists - psychologists and philosophers, biologists and historians. In March 1982, at a meeting of the seminar dedicated to the three-year anniversary of the death of Ilyenkov, V. Davydov recalled that the very idea of this seminar came from the same E. V. Ilyenkov. So in the early seventies, against the background of the steadily thickened atmosphere of Brezhnev's stagnation, in the old mansion on Mokhovaya, a five-minute walk from the Kremlin at the Institute of General and Pedagogical Psychology of the Academy of Pedagogical Sciences of the USSR, an oasis of lively, unchallenged official ideology of thought arose. And this seminar and this oasis existed from the beginning of the seventies until the autumn of 1982, when VV Davydov was expelled from the CPSU for “ideological” and “personnel” mistakes and was removed from his post as director of the institute. Later, in the years of Perestroika, when Davydov was reinstated in the party and the Institute was returned to him, he tried to revive the seminar of the seventies, which was famous for its traditions. Alas ... This time he did not succeed. Employees of the Institute came to the seminar in a disciplined manner, invited speakers regularly delivered their reports. But the miracle never happened. The seminar died again and finally, and this time by its own death, because in the coming times something elusive changed in the social atmosphere itself, without which, or rather, without whom, the seminar simply could not exist.  случилось. Семинар умер вторично и окончательно , и   на этот раз уже своей собственной смертью, ибо в наступившие времена что - то неуловимое изменилось в самой общественной атмосфере, без чего, вернее - без кого , семинар просто не мог существовать.   Сегодня, глядя с уже достаточно большой исторической дистанции, нетрудно понять, что в начале семидесятых послужило успеху, а в конце восьмидесятых провалу этой научной затеи . Конференция или семинар либо являются данью научно - бюрократическому формализму, либо   становятся   подлинно научным событием. В первом случае –   ученые мужи и дамы профессионально имитируют научную деятельность, дабы украсить свои отчеты и curriculum vitae пунктом, повествующем об участии в данном мероприятии. В таком варианте, а этот вариант, во всяком случае в сфере гуманитарного знания, является сегодня во всем мире едва ли не доминирующим, содержание произносимых докладов в общем никого особенно не волнует, если автор не слишком выбивается из принятого на данный момент администартивно - академического мейнстрима. Каждый из выступающих на подобном мероприятии говорит что - то свое, не очень прислушиваясь к тому, о чем говорят   его коллеги. Содержательная критика оппонентов в рамках такой практики считается чем - то не вполне уместным и не очень приличным. Господствует принцип –   умствуй (в меру своих интеллектуалных возможностей   и, главное, эрудиции) сам, и умствовать давай другим, ибо не нами сказано, и не нам оспаривать ту глубокомысленную позитивистскую «истину», что никакой истины не существует вовсе. А, следовательно, чем контрпродуктивно портить отношения с влиятельными коллегами, вступая с ними в бессмысленные дискуссии, лучше в расчете на взаимность лишний раз процитировать того же коллегу, повышая подспудно свой импакт фактор и демонстрируя тем самым высокий уровень   своей   академической социализации.   Today, looking from a fairly large historical distance, it is not difficult to understand that in the early seventies served success, and in the late eighties the failure of this scientific undertaking. A conference or seminar is either a tribute to the academic-bureaucratic formalism, or it becomes a truly scientific event. In the first case, pundits and ladies professionally imitate scientific activities in order to decorate their reports and curriculum vitae with a paragraph telling about participation in this event. In this version which at least in the field of humanitarian knowledge, is today almost dominant around the world, the content of the spoken reports does not bother anyone if the author is not too distracted from the currently accepted administrative-academic mainstream. Each of the speakers at such an event says something different, not really listening to what his or her colleagues are talking about. Substantial criticism of opponents is considered to be something not entirely appropriate and not very decent. The principle prevails - use cunning itself (to the best of your intellectual abilities and, most importantly, your erudition), and give cunning to others, for it is not said by us, and it is not for us to dispute that profound positivistic "truth" that no truth exists at all. And, therefore, than it is counterproductive to spoil relations with influential colleagues, engaging with them in meaningless discussions, it is better, in the hope of reciprocity, to quote the same colleague once again, increasing implicitly your impact factor and demonstrating a high level of your academic socialization. Давыдовский семинар семидесятых очевидно не был похож   на подобную имитационную модель и причиной тому был еще не до конца изжитый дух все того же шестидесятничества. Среди участников семинара были теоретики, придерживавшиеся самых разнообразных философско - теоретических взглядов, и это не превращало семинар ни в арену для взаимных идеологических разоблачений и доносов, ни в сцену для обмена политкорректными реверансами, но, напротив, создавало то напряжение противоречия, без которого невозможна теоретическая мысль как таковая. Дискуссии при этом не расплывались в бесформенную и бессмысленную полемику всех против всех, но так или иначе фокусировались вокруг единого центрального пункта, вокруг попытки дать человеческой психике и сознанию, самой человеческой природе последовательно материалистическое, научное объяснение, либо опровергнуть, доказать принципиальную невозможность такового. И залогом теоретической бескомпромиссности и продуктивности дискуссий   была позиция одного единственного участника семинара –   позиция The Davydov ’ s seminar of the seventies obviously did not look like a similar imitation model and the reason for this was the not yet obsolete spirit of the sixties. Among the participants of the seminar there were theorists who held a wide variety of philosophical and theoretical views, and this did not turn the seminar into an arena for mutual ideological revelations and denunciations, or a scene for the exchange of politically correct obeisances, but, on the contrary, created that tension of contradiction, without which theoretical thought as such is impossible. The discussions did not blur in a shapeless and senseless controversy of all against all, but focused in one way or another around a single central point, around an attempt to give the human psyche and consciousness, human nature itself a consistently materialistic, scientific explanation, or to refute, to prove the principle impossibility of such. And the key to theoretical uncompromising and productive discussions was the position of a single participant in the seminar - the position of Evald Vasilyevich Ilyenkov.  Эвальда Васильевича Ильенкова. Утверждая последнее, мы вовсе не хотим преуменьшить роль и значение всех остальных участников семинара и прежде всего его бессменного организатора и председателя Василия Васильевича Давыдова. Разумеется, только блестящий, острый ум Давыдова, умудрявшегося откровенно продремать иной скучный доклад и сразу же после этого сверкнув озорными глазами задать докладчику убийственный по точности вопрос. Но при всем при том, теоретическим камертоном, с которым сверял свою теоретическую позицию прежде всего сам В.В.Давыдов, был, разумеется Э.В.Ильенков и паки Ильенков.   Claiming the latter, we don’t want to diminish the role and importance of all the other participants in the seminar and, above all, its permanent organizer and chairman, Vasily Vasilyevich Davydov. Of course, only the brilliant, sharp mind of Davydov, who managed to doze off a boring report and immediately after that flashed mischievous eyes to ask the speaker a putdownable question. But for all that, the theoretical tuning fork with which V.Davydov himself checked his theoretical position was, of course, above all, E.V.Ilyenkov. Разумеется, на роль формулировавшего теоретическую повестку дня интеллектуального лидера в эти годы мог претендовать и А.Н.Леонтьев, чья «Психологическая теория деятельности» не без оснований считалась чем - то вроде официально признанной на тот момент «марксистско - ленинской» теоретической доктрины, которую преподавали на немногочисленных тогда в СССР психологических факультетах и ссылки на которую в научно - психологических и научно - педагогических публикациях считались идеологически желательными. К сказанному следует добавить, что А.Н.Леонтьева связывала с Э.В.Ильенковым принципиальная общность взглядов в главном,   в понимании, что теоретическое основание психики и сознания следует искать не в физиологии ЦНС, но в чувственно - предметной деятельности. Но при всей общности их теоретических взглядов, было нечто, что существенно разделяло этих двух теоретиков, и этим нечто была принадлежность их к принципиально разным советским поколениям. За плечами Э.В.Ильенкова была Война, в которой он, будучи еще юношей, прошел со своей пушкой бесконечно долгий путь до Берлина, путь на котором смерть была не теоретической возможностью, ожидающей человека в неопределенном будущем, но чем - то ежедневно присутствующим здесь и сейчас, чем - то, что требует от тебя не абстрактного страха, но реального, осмысленного, предметного действия. Если враг стреляет в тебя, то следует не просто «переживать» ( “perezhivat`” ) чувство страха, но осмысленно предметно действовать, заряжая и прицеливая во врага свою большую пушку. Что же касается А.Н.Леонтьева, то доминантой его социального опыта тоже был страх, но страх совсем иного рода, страх ночного стука в   дверь, страх безвинно и безвестно сгинуть в бездне ГУЛАГа, страх   предполагавший необходимость не осмысленного, предметного действия, но, в лучшем случае –   специфической идеологической хитрости, своего рода византийства. Отсюда та отвага Э.В.Ильенкова, с которой он безоглядно бросался в самую гущу теоретических споров, не слишком заботясь о том, что по этому поводу подумает советское Of course, the role of the intellectual leader who formulated the theoretical agenda during these years could also be claimed by A.N. Leontyev, whose “Psychological Theory of Activity” was rightly considered then as something of the officially recognized “M arxist- Leninist” theoretical doctrine that was taught by the few in the USSR, psychological departments and references to which in psychological and pedagogical scientific publications were considered ideologically desirable. To this, it should be added that A.N. Leontyeva associated a fundamental commonality of views with E.V. Ilyenkov. Both theorists believed that the theoretical basis of the psyche and consciousness should be sought not in the physiology of the central nervous system, but in object-oriented activity. But for all the commonality of their theoretical views, there was something that essentially separated these two theorists, and this something was their belonging to fundamentally different Soviet generations. Behind EV Ilyenkov there was a War in which he, as a young man, walked with his gun an infinitely long journey to Berlin, the path on which death was not a theoretical possibility, waiting for a person in an uncertain future, but something present every day here and now, death was something that requires you not an abstract fear, but real, meaningful, concrete actions. If the enemy shoots you, then you should not just “experience” (“perezhivat`”) the feeling of fear, but you should act meaningfully and objectively, charging and aiming your big gun at the enemy. As for A.N. Leontyev, then the dominant feature of his social experience was also fear, but the fear was of a completely different kind, the fear of knocking at the door at night, the fear of disappearing innocently and unknown in the abyss of the Gulag, the fear that implied the need at best, a specific ideological cunning, a kind of Byzantine. Hence, the courage of EV Ilyenkov, with whom he recklessly threw himself into the thick of theoretical disputes, without worrying too much about what the Soviet ideological bosses would think about this. Hence, the specific caution of A.N. Leontyev, who even at the end of his life did not dare to publicly say a single critical word to Ivan Petrovich Pavlov, whose theory undoubtedly was extremely unsympathetic to him as a theorist. Therefore, A.N.Leontyev fit the role of the master with all (and perhaps even somewhat unnecessary) caution in preaching his advanced theoretical views, a theorist who made considerable efforts not to make his views as transparent and convincing as possible, but previously concerned just by letting it fall under the merciless ideological wheel, and therefore making up its theoretical ideas under the
Search
Similar documents
View more...
Related Search
We Need Your Support
Thank you for visiting our website and your interest in our free products and services. We are nonprofit website to share and download documents. To the running of this website, we need your help to support us.

Thanks to everyone for your continued support.

No, Thanks
SAVE OUR EARTH

We need your sign to support Project to invent "SMART AND CONTROLLABLE REFLECTIVE BALLOONS" to cover the Sun and Save Our Earth.

More details...

Sign Now!

We are very appreciated for your Prompt Action!

x